Джесси

— Расскажи, что тебя бесит. По-настоящему выводит из себя.
— Бесит. Господи, да меня всё бесит.
— Ну, перечисли пару примеров.
— Ладно... Ненавижу, когда незнакомые мужчины на улице просят меня им улыбнуться, знаешь, чтобы сделать их унылую жизнь получше. Что еще? Ненавижу, что за 300 километров отсюда идет война, умирают люди и никто не знает, что делать. Или всем просто плевать, не знаю. Ненавижу, что СМИ пытаются контролировать наше сознание.
— СМИ?
— Да, масс-медиа. Знаешь, это делается так ловко, едва заметно, но это новая форма фашизма. Я ненавижу, когда я за границей, например, в Америке – там хуже всего, так вот, каждый раз, когда я одета в чёрное или выхожу из себя, или вообще говорю что угодно о чём угодно – они всегда начинают: «О, это так по-французски, это так мииило». Буэ! Ненавижу. Просто не выношу, серьёзно.

— Я рассказала тебе столько личного о первых сексуальных чувствах.
— Да, я знаю, но сексуальные... это два совершенно разных вопроса, знаешь, про сексуальные чувства я мог ответить легко, без проблем, но любовь... что если я спрошу тебя про любовь?
— Я бы солгала.
— Хорошо, ты бы солгала.
— Я выдумала бы прекрасную сказку.
— Отлично, знаешь, любовь — это сложная тема. Я уже говорил женщинам, что люблю их, я не лгал, но была ли это совершенно бескорыстная любовь, была ли она прекрасна? Не думаю.

— А вчера что мы делали?
— Я не знаю. Постой... вроде у двойняшек бухали.
— А точно! У двойняшек... Точняк.
— Точняк.
— А мы бухали?
— Ну, наверное бухали. Мы же их парни. Как же не бухать?

Знаешь, я очень рад, что мы всё-таки встретились. Даже если за это время ты стала злой, маниакальной, депрессивной активисткой. Я всё ещё люблю тебя, и мне хорошо рядом с тобой.

Мне всегда хотелось написать роман, который уместился бы в рамки популярной песни, всего три-четыре минуты, а перед глазами проходит вся жизнь целиком.

— Транс... чего?
— Трансфункционер Континиума — крайне загадочный и очень мощный прибор.
— И...
— .. и лишь его... загадочность равна его мощи.

— Кто это — Джонни Пяточка?
— Это мое альтр-эго.
— Постой, нет, я думал это моё альтр-эго..
— Нет, это моё. Твоё альтр-эго — Дымок МакКосяк.

— Ты ако-девушка, я ако-парень и у нас будут ако-детишки. Это судьба...
— Уже наклюкался и вряд ли что-то вспомнишь.
— Нет. Я как стеклышко.

Почему так красив пес, дремлющий на солнце? Он прекрасен. А парень, стоящий у банкомата и пытающийся получить деньги, выглядит полным идиотом.

Я как-то слышал про старика, наблюдавшего за танцующей молодежью. Он сказал: Как красиво! Они стараются стряхнуть гениталии и стать ангелами.

Люди всё время твердят, что любовь абсолютно лишена эгоизма, что это отдавание себя. Но если подумать, нет ничего более эгоистичного.

— Мне сон балдежный приснился.
— А про что приснился?
— Я не помню.
— Черт, жаль...
— Да, беда...

Я разрываюсь между мыслями о том, что всё безвозвратно плохо, и что всё может измениться к лучшему.

Я не допущу, чтоб мы вошли в историю как чуваки, из-за которых вселенная накрылась медным тазом!

Мне любовь кажется попыткой двух людей скрыться, когда они не могут оставаться в одиночестве.

— Знаешь, что нам нужно?
— Хавчик?
— Нет. Ха-а-авчик...

— Амбар?
— Он красный?
— Нет..
— Значит, не амбар.

Эй! Хватит мне уже мозги китайской дурью запаривать!

Как же мы всё-таки вчера обдолбались...