Макс

— А я считаю, что невозможно забыть, что такое голубое небо, что птицы летают. Если бы ты действительно знала, ты бы не забыла бы.
— Я знала, просто мне никто не рассказывал.
— Да, мне тоже, просто понимаешь, в мире есть такие вещи, которые с детства в тебя входят. Тебя же никто не учит, что трава зеленая, снег белый, что поезд колёсами стучит. Это как-то все вокруг присутствует.

Помнишь, мы у тебя сидели? Ночью я тогда Дашку первый раз развел. Утром провожаю, дождь идет, она вся мокрая, смотрит на меня глазищами своими, молчит всю дорогу... Я ее спрашиваю: «Что не так?», она: «Все нормально, все нормально»... А сама вцепилась в меня как ребенок. До подъезда довожу, она меня разворачивает и говорит: «Ты меня теперь будешь меньше любить?»

— Окажешь мне услугу? Опиши сегодняшний день, какая там погода?
— Пасмурно.
— Нет, слова должны быть твоими. Если бы твои глаза могли говорить, что бы они сказали?
— Это бледный день. Всё яркое упрятано за облаком, и солнце не похоже на солнце.
— А на что оно похоже?
— На серебряную устрицу.
— Спасибо, я это увидел.

Всё живое: каждый листок, каждая птица — живы лишь потому, что в них заключено тайное слово жизни. Это единственное, что разнит нас с комком глины — слово. Слова — это жизнь. Заполни все эти пустые страницы.

— Был ненормальным и остался...
— Нормальный... Ненормальный... Кому судить?

Слова жизни, Лизель. Все эти страницы, они для того чтобы их заполнить.

Хуже того, кто ненавистен, может быть только тот, кто нравится.